Руководством РФ остро поставлен вопрос о необходимости модернизации экономики, перехода ее на рельсы инновационного развития. Недавно Российская Академия наук получила от Администрации Президента РФ срочное задание представить список прикладных разработок, которые могут в ближайшем будущем дать заметный экономический эффект. При этом подчеркивалось, что предложения ученых «должны быть сформулированы в форме бизнес-планов, с указанием реальных предприятий-контрагентов, на площадках которых начнут внедряться разработки». Ученым дали понять, что по результатам исполнения поручения будут сделаны выводы об эффективности работы Академии наук.
Как восприняли требования президента РФ в Сибирском отделении РАН? На этот вопрос отвечает главный ученый секретарь СО РАН, академик Николай Ляхов:
- Сибирское отделение РАН не слишком обеспокоено предстоящим «экзаменом»: в нашем активе есть и перспективные разработки, и уже действующие инновационные компании, и готовые бизнес-планы высокотехнологичных предприятий, успешно прошедшие экспертизу в Роснанотехе.
У работающей науки всегда есть прикладные результаты, это естественный «побочный продукт» исследовательской деятельности. Но надо понимать, что усилиями одних только академических ученых не решить задачу модернизации страны.
Главная проблема – крайний дефицит тех самых предприятий-контрагентов, которые были бы заинтересованы в инновациях.
Научно-технологический комплекс, доставшийся России в наследство от СССР, почти полностью разрушен. Закрыты, или влачат жалкое существование тысячи отраслевых НИИ и КБ, когда-то успешно превращавшие научные идеи в «железо», в конструкторские решения. Мало что осталось и от прежней наукоемкой промышленности. Сейчас об этот камень споткнулись мощные госкорпорации - Роснанотех, Ростехнологии. Даже имея достаточные финансовые средства, они не могут реализовать современные проекты на устаревших, растерявших квалифицированные кадры предприятиях.
- А что же частный российский бизнес? Ему не нужны новые идеи?
- Надежды на заказы для науки со стороны крупного бизнеса сырьевой направленности не оправдали себя. Пока можно выжимать сверхприбыли из существующего, еще советского оборудования, корпорации-монополисты не будут заниматься модернизацией – им никто не дышит в затылок.
Средний и малый бизнесы зарабатывают, в основном, торговлей. Заходишь в любой торговый центр или аптеку, и становится понятно, что отечественная промышленность вообще мало что производит. Деньги из карманов массового потребителя широким потоком уходят из страны – а это гораздо большие суммы, чем даже те, которые выводятся за рубеж крупными капиталистами. Потом удивляемся, что реальный сектор экономики плохо развивается – а на какие средства ему развиваться?
- Вы видите какой-то выход из этой ситуации?
- Экономический кризис включил механизмы госрегулирования во всем мире. Самое время и нам волевым усилием избавиться от губительной экономической модели, создающей ложное ощущение благополучия, но в перспективе грозящей утратой независимости – сначала экономической, а потом и политической.
Я, конечно, не экономист, но простой здравый смысл подсказывает, что первым делом стоило бы ограничить возможность оттока денег за рубеж. Тогда владельцам этих средств придется искать им применение внутри страны. Появятся новые предприятия, у них будут обязательно возникать технологические проблемы, за решением которых придется обращаться к науке. Наиболее выгодными могут стать вложения в производство товаров с высокой добавленной стоимостью – высокотехнологичных новинок. Вот тогда не научные сотрудники будут бегать в поисках предприятий, на которых можно «внедрять» инновации, а предприниматели выстроятся в очередь за прикладными разработками ученых.
- Можно вообще «закрыть» экономику и все делать внутри страны. Так мы уже жили, ни к чему хорошему это не привело…
- Я такого не предлагаю! Мы давно живет в открытом мире, с ним надо и конкурировать, и сотрудничать. К примеру, инвестиции могут быть и 
зарубежными. С тем же Китаем можно работать на взаимовыгодной основе: их деньги, наш - интеллектуальный продукт. В качестве примера могу привести предприятие по производству современных литий-ионных аккумуляторов для автомобильной промышленности, которое планируется построить в Новосибирске. В проекте будут использованы разработки Института химии твердого тела и механохимии СО РАН, которым я руковожу. Дело выгодное - китайцы уже сейчас заявили потребность на 2 миллиона аккумуляторов в год. В дальнейшем продукция пойдет и на мировой рынок, причем нашим китайским партнерам выгодно, чтобы она продавалась под российской маркой – ведь репутацию своих брендов они изрядно подмочили.
- На самом высоком уровне обсуждается и другой путь модернизации страны – можно купить самые современные технологии, и таким образом догнать передовые страны.
- Да, существует большой соблазн не напрягать свои мозги, а завозить в страну готовые заводы. Но без собственной научно-технологической базы купленное предприятие устареет гораздо раньше, чем выработает свой ресурс. Покупаешь готовое – ты уже отстал, поскольку сегодняшняя технология создавалась 10-15 лет назад. Почти вся китайская промышленность покупная. Сейчас они конкурентоспособны за счет дешевой рабочей силы, но она непрерывно дорожает, и в перспективе Китай ждут тяжелые времена. Хоть они и стараются развивать науку, но начали-то почти с нулевой отметки, поэтому трудно угнаться, к примеру, за Самсунгом, в котором главная составляющая – мощный «мозговой центр». В России есть и свой пример покупного предприятия – Автоваз. Итальянцы продали нам передовую для своего времени технологию, но сами с тех пор сменили несколько поколений машин, а наш завод по-прежнему штампует «жигули» под разными названиями. Без возрождения отраслевой науки российский автопром обречен – как, впрочем, и другие наукоемкие отрасли. Государству, видимо, придется как-то стимулировать этот процесс, поскольку стихийным образом происходит лишь деградация промышленности.
Важнейшая задача для руководства РФ – определение приоритетов технологического развития. Нельзя быть успешным и конкурентоспособным сразу во всем. Космос, атомные технологии – это очевидные направления, поскольку они неплохо сохранились, и там есть успехи. Я бы к пяти президентским приоритетам добавил задачу по углублению переработки природного сырья. Углехимия, к примеру – одно из перспективных направлений, поскольку резкое подорожание нефти возродило во всем мире интерес к проблеме получения моторных топлив и пластмасс из альтернативного сырья. Такого рода крупные программы требуют целевого госфинансирования, но российской науке сейчас усиленно навязывают грантовую систему. Гранты – это возможность поддержать какое-то инициативное исследование, частный прорыв. Большие системные задачи так не решить.
- Многочисленные недоброжелатели РАН скажут: «Опять старая песня – дайте денег, да побольше»…
- Нам говорят – зарабатывайте, не сидите на шее у государства. Кстати, и зарабатываем, большинство институтов СО РАН выполняют немалый объем заказных исследований, а некоторые лаборатории производят готовую высокотехнологичную продукцию. С точки зрения выживания научных коллективов это хорошо, но для науки чисто прагматический подход не всегда полезен. Самые интересные фундаментальные и прикладные результаты дает свободный научный поиск. Превратить НИИ в современный завод не так сложно, а вот обратная задача трудновыполнима: настоящая научная школа не создается по приказу и не покупается за деньги. Наука – творческий процесс, а не конвейер.
С другой стороны, ученые не могут сидеть в башне из слоновой кости и отстраненно наблюдать, как деградирует технологическая сфера страны.
Сибирское отделение РАН выступило с инициативой заключения соглашений с администрациями сибирских регионов на предмет решения самых острых технологических проблем. Для Кузбасса, например, это экология, это безопасность угледобычи и углубление переработки сырья, это эффективность сельского хозяйства. Новый подход со стороны СО РАН заключается в том, что к решению региональных проблем будут привлекаться научные силы не только местных академических НИИ, но и всех научных центров Сибири, прежде всего самого мощного - Новосибирского. Со своей стороны, губернатор Кемеровской области А.Г. Тулеев пообещал свое посредничество в деле налаживания взаимопонимания с владельцами предприятий и в создании нормальных условий для привлекаемых ученых. Рядом с Кемерово скоро вырастит новый Академгородок из 118 коттеджей, которые будут продаваться научным сотрудникам в рассрочку по божеской цене.
Хорошие перспективы сулит соглашение с Якутией. Там серьезно относятся к вопросам стратегического планирования, поэтому СО РАН остается только вписаться в уже существующие программы. Специально для Якутии наши институты подготовили пакет предложений, способных дать серьезный экономический эффект. К примеру, это технология получения теплоизоляционных материалов из магматических пород, гравитационный генератор для разделения минералов, каталитические тепловые установки с КПД до 95 процентов. Большой интерес вызвало предложение по разведке минеральных ресурсов арктического шельфа с помощью беспилотных летательных аппаратов, оборудованных геофизическими приборами, разработанными учеными СО РАН.
На очереди соглашение с Читинской областью, известной фантастическими природными богатствами зоны БАМа и удобным транспортным коридором в Китай. Дальше невозможно терпеть ситуацию, когда через границу неостановимым потоком идет необработанное сырье, на котором растут и богатеют наши соседи, а нам мало что достается. В Читинской области необходимо ставить современные перерабатывающие производства, максимально автоматизированные, потому что рабочих рук слишком мало по нашу сторону границы. Думаю, какие-то технологические решения СО РАН сможет предложить, а у губернатора достаточно полномочий, чтобы привлечь к ним внимание местного бизнеса.
- А как же родная Новосибирская область, Новосибирск?
- Руководство НСО и города Новосибирска сделали серьезную ставку на инновации как на основу региональной экономики в ближайшем будущем. СО РАН, естественно, является активным участником городской целевой программы «Развитие наукоемкого производства и инноваций в промышленности города Новосибирска до 2020 года» . Нам есть что предложить промышленности Новосибирска. В частности, мой институт имеет готовые к внедрению разработки, способные в перспективе принести городу миллиардные доходы – это тарное производство, принципиально новые формы лекарственных средств. В других институтах тоже есть совершенно реалистичные выгодные предложения. Многие из них вызвали серьезный интерес в госкорпорации «Роснанотех». Но она предлагает софинансирование, а это значит, что городу нужно искать инвесторов для крупных проектов.
Так что замах у нас большой, но сил и средств далеко не так много, как хотелось бы. По-хорошему, к выполнению региональных заказов нужно привлекать вузы, инновационный бизнес. В Новосибирском научном центре сложились реальные возможности для отработки такого взаимодействия – наш университет только что получил статус «национального исследовательского», быстро развивается технопарк.
Главное – не опускать руки перед грандиозностью стоящих задач. Пока в России есть наука – есть и надежда на модернизацию и развитие.
